Лобанов Александр Васильевич

(1917-1987)

Подполковник авиации, участник Великой Отечественной войны, Герой советского Союза.

Александр Лобанов родился 28 апреля 1917 года на станции Карамышево (ныне — Псковский район Псковской области). В 1925 году переехал в Минск, где окончил неполную среднюю школу и школу фабрично-заводского ученичества при вагоноремонтных мастерских, после чего работал слесарем, токарем на Вагоноремонтном заводе. Параллельно с работой занимался в аэроклубе. В 1938 году Лобанов был призван на службу в Рабоче-крестьянскую Красную Армию. В том же году он окончил Борисоглебскую военную авиационную школу пилотов.

С 10 августа 1941 года лейтенант А. В. Лобанов на фронтах Великой Отечественной войны в составе 40-го ИАП (8 февраля 1943 года преобразован в 41-й Гвардейский ИАП). Летал на И-16, Ла-5 и Ла-7. Воевал на Южном, 1-м Белорусском, Воронежском и 1-м Украинском фронтах. 30 августа 1942 года легко ранен в воздушном бою.

В первый день Курской битвы, 5 июля 1943 года, Александр Лобанов в паре с Михаилом Семенцовым провели тяжелейший бой с 16 вражескими истребителями. В тот день им, двум молодым комэскам, поставили задачу из штаба 2-й Воздушной армии: прикрыть действия штурмовика Ил-2, который должен был сфотографировать артиллерийские позиции противника и вести корректировку огня нашей артиллерии. Во время полёта они заметили поднятую с соседнего аэродрома группу немецких истребителей Ме-109 и FW-190. Увидев всего лишь 3 наших самолёта, те изменили курс и энергично пошли на сближение.

— Миша, атакуем в лоб! Отсекаем фрицев от «Ила» — передал по радио Лобанов и бросился в атаку.

Боясь столкновения, вражеские истребители поспешно отвернули от Ил-2, который тут же с набором высоты ушёл в облака. Убедившись, что штурмовик, используя облачность, взял курс на свой аэродром, наши лётчики с ещё большим азартом продолжили бой. Завязавшаяся карусель смещалась по высоте и направлению, то опускалась к самой земле, то приближалась к шапкам облаков. Лобанов и Семенцов старались увлечь врагов на свою территорию в надежде, что там помогут наши истребители или зенитчики.

В один из моментов боя Лобанову удалось срезать радиус виража и выпустить прицельную очередь по летевшему впереди «Мессеру». Тот вспыхнул и заштопорил к земле. В этой машине находился командир вражеской группы. Лишившись ведущего, противник стал выходить из боя. Воспользовавшись их замешательством, Семенцов погнался за одним из «Фоккеров». Тот пытался уйти на пикировании, оторваться от преследования. Но не рассчитал, столкнулся с землей и взорвался...

7 июля 1943 года Гвардии старший лейтенант А. В. Лобанов вновь отличился. В тот день четвёрка истребителей Ла-5, ведомая им, взмыла в воздух и направилась в район патрулирования.

Спустя некоторое время одна за другой появились несколько групп немецких бомбардировщиков. Лобанов смело повёл свою четвёрку в атаку на врага. Над посёлком Кочеток Харьковской области разгорелся ожесточённый воздушный бой. Один против десяти — так дрались наши лётчики. Разбив строй врага, Лобанов и его товарищи обратили его в бегство, не дав прицельно сбросить бомбы. В этой воздушной схватке Александр Васильевич лично сбил 2 самолёта противника.

Согласно отчёта 8-й Гвардейской ИАД по итогам боёв в июле 1943 года Гвардии старший лейтенант А. В. Лобанов лично сбил 8 самолётов противника.

К июлю 1943 года гвардии старший лейтенант Александр Лобанов был заместителем командира эскадрильи,  совершил 376 боевых вылетов, принял участие в 52 воздушных боях, сбив 11 вражеских самолётов лично и ещё 12 — в составе группы, в результате штурмовок уничтожил 12 бронемашин, 15 танков, более 100 автомашин.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 сентября 1943 года за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» гвардии старший лейтенант Александр Лобанов был удостоен высокого звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за номером 2651.

Всего за время войны Лобанов выполнил более 600 боевых вылетов, в воздушных боях сбил 24 самолета противника и 8 в группе.

В августе 1943 года Лобанову было приказано разведать движение вражеской техники в районе Лебедянь. В составе пары Ла-5 (с ведомым Георгием Ажнакиным) он вылетел на выполнение задания и примерно через 30 минут полёта обнаружил скопление боевой техники противника. Чтобы точнее определить характер цели, Лобанов снизился до высоты 600 метров и стал подсчитывать танки. Вдруг услышал, как по самолёту прошла пулемётная очередь. Оглянулся назад и увидел 2-х «Мессеров», которые атаковали нашу пару. Немного выше барражировала ещё одна пара немецких истребителей. Один из Ме-109 стал заходить на повторную атаку и открыл огонь по самолёту Лобанова.

Наш лётчик находился очень в невыгодном положении: на малой высоте делал вираж, имел небольшую скорость. К тому же его самолёт был подбит. Уйти из-под атаки он, конечно, не мог. Ажнакин это понял и прикрыл своим самолётом машину командира. Так был совершен героический подвиг молодым лётчиком Ажнакиным. Он погиб, спасая жизнь своего боевого товарища. Он выполнил девиз советских лётчиков: «Сам погибай, а товарища выручай». И благодарная память о нём вечно будет жить в сердцах однополчан.

В марте 1944 года 41-й Гвардейский авиаполк базировался на аэродроме Бердичев. В один из дней 6 Ла-5 под командованием Лобанова сопровождали 9 Пе-2, которые шли на бомбардировку аэродрома Проскуров. Когда группа находилась над целью, зенитным огнём был подбит один из наших бомбардировщиков. За ним сразу же погнались 4 Ме-109. Не раздумывая ни секунды, Лобанов развернулся и пошёл им навстречу, чтобы прикрыть подбитого товарища. Командование всей группой передал он своему заместителю Ванину.

Лобанов и его ведомый Кузнецов завязали тяжёлый воздушный бой. Немецкие лётчики яростно наседали, но наша пара мужественно защищала подбитый бомбардировщик. Улучив удачный момент, Лобанов сбил один Ме-109. Обрадовался, теперь будет легче: двое против трёх. Но, оказалось, что силы врага удвоились. Подошла ещё четвёрка Ме-109. Стало ещё трудней отбиваться и прикрывать подбитую машину, у которой работал только один мотор.

После того как ведомый Лобанова был подбит, положение ещё более ухудшилось. Лобанову пришлось отбиваться от 7 вражеских истребителей, прикрывать бомбардировщика и своего ведомого. На 30 минуте воздушного боя Кузнецов был сбит и выпрыгнул с парашютом. «Мессеры» стали наседать ещё яростней, но сбить Лобанова им так и не удалось, хотя он был один, а их семеро. После 40-минутного боя немцы ушли, а Лобанов благополучно сел на Шепетовском аэродроме, где заправился, и вечером перелетел на свой аэродром.

Вскоре Лобанов получил благодарность от командования полка бомбардировщиков и очень тёплое письмо от экипажа Пе-2, которого он защитил от фашистских истребителей. Немного позже выяснилось, что его ведомый Кузнецов в этом бою был тяжело ранен. После излечения он снова прибыл в полк и продолжал службу адъютантом эскадрильи.

К концу войны отважный лётчик-истребитель довёл число боевых вылетов до 811 (по другим источникам — до 850), участвуя в 83 воздушных боях сбил 26 вражеских самолётов лично и 14 в группе с товарищами.

Вот что вспоминает о Александре Васильевиче Лобанове его бывший ведомый, полковник запаса Д. А. Алексеев:

«О Лобанове, как о человеке, лётчике и командире, я очень высокого мнения и, считаю — это настоящий Герой. Он воевал всю войну, от начала и до конца, был контужен. Сбил 26 самолётов и поверьте, все эти 26 „настоящие“, без всякой „подделки“. Щепетилен в этом вопросе был невероятно. Он помнил обстоятельства сбития каждого и мне часто рассказывал, притом с такими подробностями и деталями, которые придумать невозможно. И мы в его присутствии приврать боялись.

Лобанов был лётчиком невероятной смелости, ничего не боялся. Он был настоящим мастером воздушного боя и выводил меня, ещё „зелёного“ пилота, из таких передряг, за что я до сих пор ему благодарен. Прямо скажу, спасал.

Лобанов был очень расчётлив и притом имел „чутьё“. Умел предвидеть как бой будет развиваться. Стрелял Лобанов мастерски — пара очередей и всё — пиши сбитого.

Вот как мой командир Лобанов, к примеру, атаковал (я им всегда восхищался!)  — заходит на „Мессер“ от солнца, метров 100-120 две коротенькие очереди даёт и тут же отваливает!  (нельзя в атаке зависать!). „Мессер“ винтом „закрутил“ и вспыхнул! Умел Лобанов с врагом „разбираться“, я сам тому свидетель, а то, что сбил только 26, так это не его вина. Просто редко ему воздушный противник попадался.

В воздушном бою у Лобанова были следующие приоритеты: Первое — это выполнить боевую задачу. Если штурмуем, то отштурмовать так, что бы перед пехотой не было стыдно. Если прикрываем бомбардировщики, то так, что бы ни одного не потерять. Второе — это избежать потерь. Лучше никого не сбить и никого из своих не потерять, чем сбить троих и потерять одного своего. И только третье — сбивать. Лобанов за сбитыми не гонялся, в Дважды Герои не стремился. Потому и лётчиков берёг, и победы себе не приписывал.

Лобанов великолепно ориентировался, находил любую деревушку и мог её отштурмовать. Я честно скажу, провоевав всю войну, я так по нормальному ориентироваться и не научился (эту науку я освоил уже после войны), а вот Лобанов мог. Талант.

Лобанов был спокойным, в компании нормальный, умел поддержать. Не курил, почти не пил. Было у него ещё одно положительное качество. Он умел в пары лётчиков подбирать. Умел составить пары так, что бы лётчики по характеру, по уровню и манере пилотирования друг другу подходили. Вот сидим мы у телефона, байки травим, кто-то спит, вдруг звонок: „Командир, вас!“. Трубку берёт Лобанов: „Слушаю: Понял: Понял: Есть!“. Поворачивается к нам, а у нас тишина: Лобанов поясняет, что дан приказ отправить шестёрку на прикрытие бомбардировщиков и начинает: „Вы — с ним, вы — с ним и я — с Алексеевым“. Очень удачно пары подбирал...

Уже под конец войны, в Польше, был такой интересный случай. Как-то раз полетели мы на задание с моим ведущим Лобановым. Парой, на „свободную охоту“. Даже подвесили бомбы „сотки“. Выбрал он цель, зашли, бросили. Тут-то по нам замаскированные зенитки и „хлестанули“. Я вышел из пике, потом смотрю, командир-то идёт ниже, ниже, ниже. И тянет на нашу сторону. Я спохватился, да что ж это такое, что он делает?!

А по нему с земли эти зенитки „хлещут“! Что там „по мне“ бьёт, я и внимания не обращаю, маневрирую „автоматически“, всё внимание на командира. Повезло, перетянули линию фронта, вышли из зоны зенитного огня. Я подошёл к нему поближе. Смотрю, позади кабины справа вроде какое — то светлое пятно. Ладно, сели. Подхожу к его самолёту, а у него дыра в фюзеляже, сантиметров 70 в диаметре! Мы, так прикинули и решили, что попал ему в борт 37-мм осколочно-фугасный снаряд.

Оружейники в бронеспинке насчитали около 120 отметин от осколков, некоторые „прорубили“ бронеспинку на половину толщины, но ни один не пробил. Трубка тяги на горизонтальные рули, была посечена так, что неповрежденным остался едва ли один сантиметр от диаметра стенки. Как тяга выдержала — непонятно. Радиостанцию разбило. Силовые элементы фюзеляжа посекло осколками так, что смотреть было страшно.

Теперь, что интересно. Незадолго до этого, в наш полк приехала группа художников из Киева, рисовали наших ведущих лётчиков. Мой командир позировал прямо возле своего самолёта, на стоянке. Рисовали и других лётчиков. И вот один из них возьми и спроси у художника: „Вы льва мне на борту нарисовать можете?“. „Конечно, могу“. И нарисовал. Лев получился просто загляденье. Тут другие лётчики с просьбами: „Мне орла. Мне медведя“. Мой командир и спрашивает: „А мне чёрта нарисовать можете?“. Оказалось, можно и чёрта. Изобразил он ему чёрта коричневым цветом, да такого „настоящего чертяку“. С хвостом, рогами, ехиднейшей мордой и бутылью в лапах. Крупный чёрт получился, чуть ли ни с „метр на метр“. И такого же на другом борту.

Так вот, тот наш боевой вылет был первый после того, как Лобанову этого чёрта намалевали. И что вы думаете? Снаряд попал именно в этого чёрта! Остались только рога да хвост, а всё остальное — дыра. И пошло у нас в полку поверье, что с чёртом шутить не стоит, и рисунков на самолёте лучше не иметь, они вроде как снаряды притягивают. И лётчики все рисунки, что на бортах были нарисованы, закрасили.

Надо сказать, что через некоторое время мы поняли, что, закрасив рисунки, погорячились. Всё-таки для опознания своих самолётов в воздухе, рисунки весьма полезны. Ну, тогда и решили нарисовать что-нибудь „нейтральное“ и общее для всех.

Остановились на „червонном тузе“. Рисовали на капотах, красное „сердце“ в белой окантовке. С этими „червонными тузами“ и пролетали до конца войны...»

В 1953 году бывший командир истребительного авиаполка Герой Советского Союза Гвардии подполковник в отставке А. В. Лобанов вернулся в свой родной город Минск.

Ранения и трудности военных лет серьёзно подорвали здоровье отважного воина, не сломили его волю, не остудили пыл его жаркого сердца. Уже через несколько дней после увольнения в отставку Лобанов устраивается инструктором аэроклуба, где когда-то получил путёвку в военное авиационное училище. Более 3-х лет он обучал курсантов любимому лётному делу, передавал свой опыт и навыки. Но болезнь прогрессировала, и врачи категорически запретили ему садиться в кабину самолёта.

Тогда Лобанов идёт в Белорусский институт механизации сельского хозяйства, где его назначают начальником экспериментальных мастерских. Дни и ночи он просиживал со своими сотрудниками и ведущими инженерами над созданием картофелекопалки. Первый опытный образец этой машины был изготовлен в мастерских под руководством Александра Васильевича и успешно прошёл испытания. А через некоторое время Лидский завод сельскохозяйственных машин приступил к серийному их производству. Вскоре эти картофелекопалки можно было видеть не только на полях Белоруссии, но и в других республиках Советского Союза.

Затем коллектив мастерских, руководимый Героем Советского Союза А. В. Лобановым, трудился над новой проблемой — созданием картофелеуборочного комбайна. И тоже успешно...

Умер 4 октября 1986 года.

Установлен в г. Минске на Северном кладбище




Наши интернет-ресурсы